8194460 Анкета о Некрасове

Мариэтта Чудакова

Филолог, литературовед

Год составления анкеты: 2016

1. Ваша первая ассоциация с именем Николая Некрасова?

...Не бездарна та природа,

Не погиб еще тот край,

Что выводит из народа

Столько славных, то и знай, —

Столько добрых, благородных,

Сильных любящей душой,

Посреди тупых, холодных

И напыщенных собой!

Если бы наши сегодняшние сограждане вспоминали раз в день — но непременно каждодневно! — эти великие (не побоюсь этого слова!) некрасовские строки — у нас была бы (верю в силу русского поэтического слова!) другая страна.

В которой вынуждены были бы умолкнуть те, кто денно и нощно призывают нашу молодежь «валить из России» — поскольку она уже погибла навсегда…

2. Как относились Вы к Некрасову в детстве? Как относились Вы к Некрасову в юности? (Вопрос из некрасовской анкеты Корнея Чуковского 1919 года.)

Я очень любила Некрасова в детстве — как, уверена, подавляющее большинство русских детей, у родителей которых хватает ума с ранних лет читать им поэтов… Протрясала строка: «А кой тебе годик? — Шестой миновал». Хотелось тянуться за этим самостоятельным Власом…

И, конечно, уже процитированный в начале «Школьник». В мои 10 лет к его восприятию немало добавил фильм «Сельская учительница» с Марецкой, где это стихотворение читал выученный окать друг моего детства:

Ну, пОшОл же, ради Бога!

НебО, ельник и песок…

…Конечно, невозможно было остаться к этому поэту равнодушной. Хотелось читать больше, чем по школьной программе. И разило наповал стихотворение «Гробок», где в двух всего четверостишиях открывалась нам, «городским» детям ХХ века, и трагедийность, и вся структура миропонимания давней многодетной крестьянской семьи:

Вот идет солдат. Под мышкою

Детский гроб несет детинушка,

На глаза его суровые

Слезы выжала кручинушка.

А как было живо дитятко,

То и дело говорилося:

«Чтоб ты лопнуло, проклятое!

Да зачем ты и родилося?»

В юности — уже на филологическом факультете — озадачивала неровность поэта: огорчали его строки, казавшиеся слишком прозаическими:

…Помнишь, тебе особливо

Нравились зубы мои,

Как любовалась ты ими,

Как целовала, любя!

Но и зубами моими

Не удержал я тебя…

Или строки про Гришу Добросклонова:

— Удалась мне песенка! —

Молвил Гриша, прыгая…

Но на третьем курсе я подружилась с однокурсником Сашей Чудаковым (в первом семестре 4-го курса мы соединили наши судьбы), и он полностью развернул меня в сторону Некрасова.

Во-первых, он практически всего его знал наизусть. И когда впоследствии шел читать лекции по Пушкину или Некрасову (его слушатели вспомнят — и подтвердят правдивость моих слов), — не брал с собой текстов: А. Чудаков считал, что этих поэтов российский профессор должен цитировать только наизусть…

Во-вторых, он считал Некрасова недооцененным поэтом. И наша дочь Маша Чудакова, слушавшая его лекции на разных площадках, напомнила, что Чудаков — в отличие от всех исследователей — считал Некрасова в первую очередь лирическим поэтом.

А как иначе назвать автора строк, недаром так легко легших на музыку (автор которой так и остался неизвестным):

Что ты жадно глядишь на дорогу

В стороне от веселых подруг?

Знать, забило сердечко тревогу —

Все лицо твое вспыхнуло вдруг.

Как известно, лирика бывает далеко не только любовная. И «Несжатая полоса» — сильное лирическое стихотворение:

…Заяц нас топчет, буря нас бьет…

Что же наш пахарь? Чего еще ждет?

……………………………………….

Не для того же пахал он и сеял,

Чтобы нас ветер осенний развеял?..

Ветер несет им печальный ответ:

— Вашему пахарю моченьки нет.

Знал, для чего и пахал он, и сеял,

Да не по силам работу затеял.

Плохо бедняге — не ест и не пьет,

Червь ему сердце больное сосет.

3. Какие Ваши любимые произведения, строфы (строки) Некрасова? Чем Вам близка или не близка его поэзия?

Конечно, «Размышления у парадного подъезда».

…Но я не предполагала, что любимые мною с детства стихи могут наполниться живым содержанием, что слова «одержимый холопским недугом» зазвучат полтора века спустя в высшей степени актуально…

И точно так же — почти портретно:

Не страшат тебя громы небесные,

А земные ты держишь в руках…

Да, как это ни смешно, — даже эти строки:

…Закатятся преклонные дни.

Под пленительным небом Сицилии,

В благовонной древесной тени,

Созерцая, как солнце пурпурное

Погружается в море лазурное…

Строки, которые 70 с лишним лет не имели к нашей отечественной жизни никакого отношения — были сугубо экзотическими, относящимися к «бывшей» России, — сегодня, когда у стольких чиновников-коррупционеров обнаружились роскошные виллы на Лазурном берегу, приобрели неожиданную актуальность!

Несколько лет назад я ехала на машине от Владивостока до Москвы. За рулем был, как обычно, сибиряк-«афганец» Андрей Мосин. С просветительскими целями делали остановки в 17 городах и городках. В библиотеках собирались библиотекари и читатели — по 50–70 человек. После моей беседы «Современная литературная ситуация» начинались, как это обычно для России, вопросы на общественные темы. И не было НИ ОДНОЙ (из тридцати примерно) аудитории, в которой не встал бы в какой-то момент мужчина (к сожалению — именно мужчина…) и не сказал с большим чувством, совершенно по Некрасову «разводя безнадежно руками»: «Так ведь от нас ничего не зависит!»

Приехав в Москву, мы с Мосиным решили, что знаем теперь самую распространенную фразу в сегодняшней России.

...Еще про любимые строки.

В стихотворении «Рыцарь на час» есть у меня любимые издавна строки.

От ликующих, праздно болтающих,

Обагряющих руки в крови

Уведи меня в стан погибающих

За великое дело любви!

…Да одни эти поэтические строки — безо всякой идеологии — могли повести человека от праздно болтающих в стан погибающих!..

И понятно становится, почему на похоронах Некрасова после надгробных слов Достоевского, поставившего Некрасова вслед за Пушкиным и Лермонтовым, студенты закричали: «Выше! Выше!»

Конечно, это воздействовало на деятельность народовольцев — и оправдывало их многочисленные убийства правительственных чиновников в глазах общества — потому именно, что террористы сами готовы были погибнуть «за великое дело любви», как они его понимали. Поэзия — особая часть духовной жизни. Она не может нести ответственность за неточное свое истолкование той или иной частью общества.

…И еще. Одна из строк этого же замечательного стихотворения вносит поправку в сохраненное мемуаристами суждение А. Ахматовой о Гоголе.

Михаил Ардов вспоминает: «…Ахматова Гоголя очень любила и шутя называла «хохлом». «Хохлацкую» сущность великого русского писателя <…> Анна Андреевна доказывала очень хитроумно. Она приводила фразу с первой страницы «Мертвых душ», где описывается въезд Чичикова в город Н. «Въезд его не произвел в городе совершенно никакого шума и не был сопровожден ничем особенным; только два русские мужика, стоявшие у дверей кабака против гостиницы, сделали кое-какие замечания…»

— Зачем здесь слово «русские»? — спрашивала Анна Андреевна. — Почему не написать просто: два мужика?

Однажды она добавила:

— А кого он ожидал здесь увидеть? Испанских грандов?»

Но тогда уж и Некрасов — хохол!..

…Раз я видел, сюда мужики подошли,

Деревенские русские люди,

Поклонились на церковь и стали вдали,

Свесив русые головы к груди…

4. Как Вы оцениваете влияние Некрасова на последующую русскую литературу? Повлиял ли он на Вашу литературную работу?

«Новаторство явилось, когда народное слово вошло в авторскую речь. <…> Первым опытом в этом роде был «Гробок» (1850) — детинушка, кручинушка».

«Народно-поэтическим языком» говорит у Некрасова уже «не персонаж, но сам автор-повествователь». Это его художественное открытие оказалось «повивальной бабкой нового поэтического качества» (А. Чудаков, Слово и предмет в стихе Некрасова).

Оно более всего повлияло на последующую литературу.

Следовала за Некрасовым преданно его любившая Татьяна Глушкова:

…Не убавляй слогов, протянутых,

как милосердная рука,

к безмолвью сирых и обманутых,

к лугам, где мокрые стога,

к печальным ивам и понуренным

коровам, что на водопой

под небом северным, нахмуренным

бредут избитою тропой…

Она же незадолго до своей безвременной смерти в последнем интервью верно, пожалуй, сказала, что «всевыносящего русского племени многострадальную мать» «воспел — во всей русской литературе — один Некрасов».

5. Был ли Некрасов «рыцарем на час», говоря его же словами, или истинным поэтом? По крайнем мере, как отвечает на это современность — в лице своих виднейших представителей? (Вопрос из анкеты «Отжил ли Некрасов?» газеты «Новости дня» 1902 года.)

За «виднейших представителей» отвечать не берусь, но для меня самой вопроса нет. Разумеется, он был и остался истинным поэтом.

6. Одно время Корней Чуковский считал болезненной склонность Некрасова к изображению «мрачных» явлений жизни. Баратынский величал скорбь — животворной. Как Вы относитесь к этим эпитетам? (Вопрос из анкеты Библиотеки имени Н.А. Некрасова 1986 года.)

Не возьмусь отвечать.

7. Для Вас Некрасов только поэт или еще и общественный деятель? Какого Вы мнения о народолюбии, которое он проповедовал?

Конечно, немаловажно, что именно «Современник» ввел, как известно, в литературу крупнейших писателей XIX века.

С народолюбием история важная и сложная. Некрасов показал трагический разрыв между двумя главными слоями общества — в их повседневной жизни. И призвал — да! — жалеть и любить тех, кому живется намного хуже, а они при этом не пьяницы и не лентяи…

Весьма важно, что ставшая на полтора века крылатой строка «Где народ, там и стон…» — из стихотворения, написанного за три года до Великой реформы, что в советское время, когда советская историография пыталась всех уверить, что отмена крепостного права ничего не дала народу (потому и необходима была революция…), не любили вспоминать.

Сегодня обнаружился новый разрыв между богатством и бедностью. Явно не хватает некоей встряски для общества — возможно, и путем сильных поэтических строк. Необходимо открыть людям глаза на вопиющие факты. Депутаты Думы, то есть народные избранники, призванные защищать интересы избравшего их народа, получают в общей сложности в месяц 1 млн и более рублей — и они же установили прожиточный минимум в нашей стране — около десяти тысяч рублей… 15–20 % населения страны живет уже за чертой бедности, и этот процесс набирает силу…

Когда-то народолюбие тесно связали с народопоклонством. Именно его горячо восприняли русские литераторы конца XIX — начала XX века (одним из первых — А. Блок), что очень помогло тем, кто готовил Октябрь (редчайшим и стойким исключением был Михаил Булгаков).

Но Некрасов вряд ли в этом повинен. Он не поклонялся народу — он его хорошо знал, как многие дворяне, в отличие от разночинцев, мало соприкасавшихся с крестьянами. Одно лишь замечательное стихотворение «В дороге» блестяще рисует взгляд Некрасова на мужика, весьма трезвый и далекий от народопоклонства: седок просит ямщика «Разгони чем-нибудь мою скуку!» Тот рассказывает, что самому невесело — «Сокрушила злодейка жена», которая, выданная за него насильно (сватался к ней учитель…), смолоду «в барском доме была учена вместе с барышней разным наукам». Теперь жена угасает на его глазах, хотя он ни в чем не виноват:

Одевал и кормил, без пути не бранил,

Уважал, тоись, вот как, с охотой…

А, слышь, бить — так почти не бивал,

Разве только под пьяную руку…

— Ну, довольно, ямщик! Разогнал

Ты мою неотвязную скуку!..

8. Отжила ли поэзия Некрасова для современного читателя или она по-прежнему способна воздействовать на его чувства, мысли и поступки?

В конце 80-х я ехала на поезде в Дубну. В окне вагона — вдоль всего полотна небольшие холмики… Не сразу, но до меня дошло все-таки их происхождение… И застучали в голове нетленные некрасовские строки:

Прямо дороженька: насыпи узкие,

Столбики, рельсы, мосты…

А по бокам-то все косточки русские…

Сколько их! Ванечка, знаешь ли ты?

……………………………………..

— Братья! Вы наши плоды пожинаете!

Нам же в земле истлевать суждено…

Все ли нас, бедных, добром поминаете

Или забыли давно?..

Душераздирающие, в общем-то, строки. У реки Дубны я встретила старика, который, похоронив жену, бродил в унынии по берегу. Он рад был возможности поговорить и подтвердил: да, дорогу строили зэки. От непосильной работы и голоду они умирали, и их зарывали прямо тут же, у дороги — отсюда и холмики…

Тогда и явилась у меня мысль, в которой в последние годы я полностью уверилась. Если бы лучшие, некрасовской силы стихи о гибели людей в ГУЛАГе учили в школе — то сегодня не было бы этого повального увлечения людоедом и ностальгии по мало кому уже ведомому «советскому» устройству общества.

9. Каков Ваш прогноз относительно бытования некрасовского наследия в XXI веке?

Поэзия бессмертна.

10. Кому на Руси жить хорошо?

Хорошо на Руси жить тому, кому перед сном не мерещится скамья подсудимых в Гааге или полная конфискация его огромных, нечестным трудом накопленных денег в чужой далекой стране.